Красота

«Мечусь как крыса в клетке»: россиянка оставила родную дочь бывшему мужу и рожает чужих детей, чтобы разбогатеть

Я росла в классической русской однополой семье, как и многие из нас. Мама, бабушка, нищета, деревня, огород, 5 кошек и 2 собаки. Высшими ценностями в нашей семье были деньги, удачно выйти замуж и родить детей. Но я не верила, что это когда-либо произойдет, ведь мама рассказывала, что на таких, как я, никто не женится. Поэтому первый же кандидат был осчастливлен моим «ДА» и приведен к маме в надежде доказать, что вот, нашелся все-таки.

После свадьбы я боялась затрагивать тему детей, потому что понимала: не хочу. На предложение мужа завести ребенка отвечала, что да, но не сейчас. Мама со своим «пора», страх потерять стабильность в лице мужа и почувствовать себя неполноценной сделали свое дело. Родилась дочь — Соня. В браке с ее отцом мы в общей сложности прожили пять с половиной лет.

После развода я отдала дочь бывшему мужу. Она гораздо больше привязана к нему, чем ко мне, потому что укладывал ее всегда только папа, играл с ней в 80% случаев тоже он. К себе я беру Соню раз в неделю на 3-4 дня, алименты плачу одеждой. Когда дочка болеет, я ее не вижу. Меня это не устраивает, но сделать я ничего не могу. Он король, у него есть деньги. Много. А я — никто.


Я осталась у разбитого корыта, и в тот же день написала в профильной группе в ВК объявление: «Стану суррогатной мамой, без переезда. Таганрог. Без кесарево. 25 лет, кровь 2+, обследована». Сразу же откликнулись родители. По телефону сказали, что к переносу все готово, 3 эмбриона. Женщина не может выносить из-за болезни, при которой нельзя беременеть. При встрече я узнала, что они собрались брать на мои услуги по вынашиванию ребенка кредит. Отказала им.

Прекратив самостоятельные поиски, я обратилась в агентство из Краснодара. Заполнила анкету, мне перезвонили и осчастливили — есть пара. У них все готово, условия хорошие, один нюанс: хотят дополнительные обследования под наркозом для перестраховки. Отказалась.

Далее звонок от следующей кандидатки в мамы. У нее заболевание, при котором не только беременеть нельзя, но и яйцеклетки брать тоже — любая стимуляция путь на тот свет. Эмбрион один и если вдруг «пролет», то у нее никогда не будет детей. Отказалась.

Куратор предложила пару с ВИЧ, вероятность заражения в родах не более 2-3%, гонорар в 4 раза выше обычного. Даже не думая, отказалась. Была бы вероятность менее 1% — пошла бы.

Следующих родителей мне предложили снова из Ростова. Все наконец сошлось! Мы начали подготовку, до переноса оставалось всего 3 дня, билеты на руках, и вечером перед вылетом оказалось, что я по собственной невнимательности принимала неправильную дозу гормонов.

Тогда я в первый раз задумалась — а, может, не судьба?

Когда отчаяние отпустило, познакомилась с другими биородителями. У них были готовые эмбрионы, но без ПГД. Это значит, что может быть выкидыш, либо ребенок с синдромом, а мне потом аборт делать. Я пошла на риск, потому что влюбилась в них. В итоге у нас ничего не получилось, и они выплатили мне компенсацию за предварительное расторжение договора.

После них я узнала, что в Ростовской области родителей больше нет, и поехала в Москву. Выбрала агентство где больше всего платят, мне выслали деньги на билет. Выдали договор. Я переслала его юристу и узнала, что они мошенники. Возвращаться домой пришлось за свои кровные.

«Мне предложили купить своего же малыша»: суррогатная мать родила близнецов, один из которых оказался ее родным ребенком

Новое агентство. Тут все оплатили, все идеально. Начала проходить обследование и… пришел положительный анализ на гепатит. Агентство потребовало возврата денег. Я в шоке побежала пересдавать. Новый результат: биоматериал не пригоден, кровь свернулась в пробирке. На следующее утро сдала снова — отрицательно. Они перепутали!

Я шла и думала: «Что же со мной не так?» Женщины, которые узнали о суррогатном материнстве от меня, уже беременны и скоро будут рожать, а я мечусь как крыса в клетке. Снова заполнила анкету, пообещав себе, что это последняя попытка.

Через 15 минут мне перезвонили. Обсудив все нюансы, меня пригласили в Москву. На приеме у репродуктолога я была на 5-6 день цикла. Врач задал стандартные вопросы, сделал УЗИ. После мне выдали баночку и отправили в туалет на сбор мочи. Проследили, чтобы я туда зашла без сумки. Это проверка на наркотики. Когда прилетела обратно домой, на почте уже был договор.

Подготовка и перенос эмбриона

В первый день следующего цикла я сказала репродуктологу, что он начался. Врач назначил пить гормональные препараты, чтобы нарастить по максимуму эндометрий. Почти каждый день я летала в Москву на прием и УЗИ для контроля. 23 марта 2020 года был мой последний визит — и либо в следующий раз я прилечу уже с животом, либо суррогатное материнство остается в мечтах.

Я приехала в клинику заранее, чтобы не опоздать. Это очень важно, потому что эмбрион размораживается строго к определенному времени и без переноса в матку может погибнуть. Мне выдали стерильную одежду, шапочку и сказали переодеться в палате. Я сходила в душ и за мной пришла медсестра. Комната для переноса была похожа на операционную: большая лампа, телевизор и окошко, за которым сидел эмбриолог. Я волновалась.

Тут прозвучали мои ФИО, 5-дневный эмбрион и далее какие-то параметры. Врач подтвердил и забрал из окошка маленький шприц. Медсестра поставила датчик УЗИ на живот. Дальше я смотрела на экран. Там все было предельно понятно: где матка, где катетер, а где жидкость, в которой содержится эмбрион. Процедура безболезненная, все происходит быстро, менее минуты.

Когда все ушли, я тихо прошептала: «Привет, нам с тобой жить 9 месяцев вместе. Твои родители тебя очень ждут». Через 10 минут на каталке меня отправили лежать в палату. Спустя полчаса было очень страшно вставать. Сев в машину, я сползла по сидению. Мне казалось, что эмбрион может «выпасть». В гостинице я получила деньги за процедуру переноса и еще лежала часа два.

Беременность и обязанности суррогатной матери

На третий день я полетела домой, до аэропорта меня довезли на машине. На пятый — решающий день — с утра сделала тест на беременность. Оставила его на столе, сама пошла заправлять кровать, чтобы не мучатся в ожидании. Вернувшись, увидела еле заметную вторую полоску. Отправила фото куратору, получила поздравления. На следующий день сдала ХГЧ, результат подтвердил беременность, и мне перечислили первую ежемесячную выплату.


Единственное, что поменялось с беременностью, — это токсикоз. Длился он до 15-16 недели. Меня рвало по 10 раз в день, и я постоянно думала: «Со мной что-то не так!». В целом же, я чувствовала себя в беременность лучше и легче, чем без нее. С удовольствием бы так ходила хоть год.

Все мои должностные обязанности были прописаны в договоре:

всегда быть на связи, даже ночью. Однажды мой телефон разрядился, и я получила вежливую просьбу больше такого не допускать.

сообщать о любых симптомах. Даже если показалось. Даже если пару раз чихнула. Мне давалось это особенно сложно, потому что было стыдно говорить, что «кажется, першит в горле».

сдавать все анализы и обследования. У суррогатной мамы нет права рассуждать: «А надо ли делать такой тест?». Эти эксперименты возможны только со своим ребенком. Я один раз забыла сдать ОАМ. Хотя за это предусмотрен штраф, с меня никто ничего не взял.

оберегать себя от стрессов. Конечно, мы не застрахованы от ЧП, смерти близких, однако, по договору, даже в такой ситуации придется взять себя в руки.

исполнять все назначения врача. Если назначил, значит, надо. Это закон. Ни о каком «посмотрю в интернете и решу» речи быть не может.

не экономить на питании. Все, что нельзя беременным, нужно исключить, и следить за сбалансированностью рациона. Правда, я пила колу зеро. Не смогла отказаться от привычки.

никаких сигает и алкоголя. Если проверка выявит — штраф 100 тысяч рублей. Второй раз — теряется право на получение гонорара. Третий — суррогатная мама должна сумму гонорара и далее жить под присмотром.

запрет на половую жизнь. Это в целях защиты от ЗППП. Мне было очень стыдно консультироваться с юристом на тему того, относится ли к этому пункту мастурбация. Оказывается, нет. Половая жизнь — это только близость с партнером.

Дополнительно меня еще просили не ездить на общественном транспорте, так как начался коронавирус. Однако мне оплачивали такси, поэтому проблем это не вызывало.  

Роды и мои чувства к ребенку

Примерно до 30 недели я чувствовала беременность только как состояние организма. Когда плод стал большим, я начала общаться с ним, напоминала, как мама и папа ждут его. Из чувств тогда присутствовало только ожидание.

В день родов в 15.20 мне прокололи пузырь. Потом два часа я сидела в интернете и танцевала перед камерой. В 17.00 начались регулярные схватки, а через полчаса мне поставили анестезию, и я немного подремала. В 19.30 родила и, когда увидела малышку, испугалась: она была синяя и первые две секунды даже не шевелилась. Потом начала плакать. Пока ее обтирали, взвешивали, измеряли и пеленали, я испытывала умиление. Она казалась невероятно красивой! Потом девочку унесли в детское отделение ждать маму, а меня перевели в палату.

Я помню, как спрашивала себя: что же я чувствую? Какой-то неожиданный дискомфорт, непривычность. Но мне так хотелось спать, что я заснула мгновенно. Роды изматывают.

Следующие дни в роддоме у меня не было свободного времени, чтобы что-то чувствовать. Я бегала по заведующим, главврачам, подписывала огромные пачки документов: согласия на усыновление, отказы от сведений о состоянии ребенка, от совместного пребывания и много еще чего. Сотни экземпляров: для МВД, ФМС, Прокураторы, ЗАГС и прочих инстанций.

После выписки я получила свои деньги и долго не могла прийти в себя. Появилось чувство, будто я сделала что-то ужасное, непоправимое. Продолжалось оно до самого отъезда. Вернувшись домой, около недели я скучала по чему-то: то ли по той жизни, что у меня там была, то ли по ребенку, то ли по Москве, а может быть, по беременности и животу. Но потом я взяла дочку и постепенно забыла о том, что было. Сейчас я помню только одно: глаза родной матери ребенка.

Фото: Getty Images, личный архив героини

Источник: www.woman.ru