Жизнь

Почему в это безрадостное время нам так нравятся тревожные истории?

В последние деньки пандемическая зима бьет особенно сильно. В Нью-Йорке, где я живу, статистика заболеваемости коронавирусом не прекращала расти и небеса неумолимо продолжают заваливать город снегом. Боевой дух находится на рекордно низком уровне. Люди, способные работать дома, затаились, ожидая, когда пройдет самое худшее. Казалось бы, все, кого я знаю, ищут утешения в книгах и сериалах, но выясняется, что комфорт люди обретают в совершенно неожиданных произведениях.

Я всегда была неравнодушна к искусству, способному встревожить меня, поставить перед выбором, задать неудобные вопросы, но, когда коронавирус перевернул жизнь с ног на голову, я обнаружила, что едва ли могу переварить что-то другое. Мне не хотелось ничего поверхностного или смешного — никаких телевизионных соревнований по выпечке тортиков или пересмотра «Секса в большом городе». Всякая слащавость ухудшала мое состояние — вместо десертов я проглотила сериал Микаэлы Коэл «Я могу тебя уничтожить». Он повествует о расследовании изнасилования, и в нем нет простых ответов или классического хеппи-энда с наказанием насильника. Я также быстро прочла «Хаос» Тома О’Нила — погружение в историю убийств «Семьи» Чарльза Мэнсона, которое сильно меня напугало. Я перечитала самые мрачные романы Иэна Макьюэна об инцесте и убийствах; я проводила поздние ночи, пересматривая «Семь» Финчера, даже когда знала, что на следующее утро мне рано вставать. И сейчас я все еще жажду историй о темной стороне человеческой природы.

Немало чернил было пролито психологами и антропологами, чтобы ответить на вопрос, почему так много людей тянет к страху и отвращению. Популярность подобной литературы и фильмов объяснялась болезненной увлеченностью и даже извращением, поиском адреналина, необходимостью компенсировать отсутствие опасностей в современной жизни и т. д. Если рассмотреть наше стремление к ужасу в более снисходительном ключе, то, возможно, его стоит объяснять как форму самосовершенствования. Некоторые утверждают, что триллеры работают как экспозиционная терапия травмы, то есть помогают преодолеть тревогу и стресс, погружая в страшные сюжеты в безопасной обстановке. Это способ без рисков исследовать наши страхи и переживать кошмары, которые, как мы надеемся, мы никогда не испытаем. Жуткие истории упражняют наше образное мышление, помогая бороться с собственными проблемами и обучая сочувствию к другим.

Возможно, именно так — считывая свои реакции в будоражащие моменты — мы лучше узнаем себя. Общепринятая мудрость гласит, что чтение делает нас лучше, потому что развивает чувство сопереживания, заставляя представить себя на месте героев. Погрузиться в книгу — означает убежать от реальности, вне зависимости от того, оказывается этот побег поучительным или ничего не приносит. Но существует такая литература, которую трудно читать, потому что вы не сопереживаете рассказчику и не представляете себя в описанных обстоятельствах. И это тоже нормально. Мы читаем набоковскую «Лолиту» не потому, что отождествляем себя с Гумбертом Гумбертом (хотя, может, некоторые и ставят себя на его место), и ценим роман Ричарда Райта «Сын Америки» не из-за того, что наша судьба выглядит лучше на фоне злоключений героя.

Впрочем, ряд книг очень неплохо угождает нашему желанию сопоставить нашу реальную жизнь с жизнью персонажей. Но задача литературы в том, чтобы бросать нам вызов, ставить нас в неловкое положение, не обещая ни искупления, ни назидания, ни исцеления. Искусство должно протестировать и вести нас за пределы нашей эмпатии. Именно с такой мотивацией я писала свой роман «Хороший человек» — мне хотелось выбить из колеи и запутать читателей. В каком-то смысле это был эксперимент: было интересно, как далеко я могла завести за собой человека, пока он или она не осознает, что в конце туннеля нет света.

Сейчас, когда в реальной жизни многие впервые испытывают страх за себя и близких, оптимизм кажется фальшивым. Несмотря на неоднократные призывы к личной ответственности, происходящее вне нашего контроля. Будущее неопределенно, если не прямо антиутопично. Мы не уверены, можно ли чему-то научиться из бессмысленной траты времени, проведенного в замкнутом пространстве. Может ли нас сделать лучше горе последнего года? Но отрицание реальности кажется еще большим проявлением бессилия.

Поэтому в этих мрачных обстоятельствах я продолжу свое увлечение историями без счастливого конца. Эти книги заставили меня чувствовать себя лучше? Нет. Рада ли я, что прочла их? Да. Ведь у искусства нет социальной функции, оно не обязано обеспечивать комфорт.

МРАЧНЫЕ КНИГИ И ФИЛЬМЫ, КОТОРЫЕ СОВЕТУЕТ АНИ КАТЦ

«Счастливые несчастливые годы»
Флер Йегги

Единственный роман, который я прочитала в этом году и который не могу выбросить из головы. На первый взгляд, это история платонической одержимости между двумя девочками в школе-интернате в Альпах; на самом деле — медитативное погружение в депрессию, нигилизм и неизлечимо отсталую жизнь.

«Батчерс кроссинг»
Джона Уильямса

Антивестерн Джона Уильямса исследует реальную жестокость, которая легла в основу наших представлений о ковбоях и жизни на американском Западе. Описание убийств бизонов на некоторое время отвадит вас от поедания мяса.

«Зодиак» (2007)

Детектив Дэвида Финчера об охоте на маньяка, который называл себя Зодиаком, — мой любимый фильм, который я смотрю после полуночи. Жуткий, по-настоящему страшный и при этом поражающий своей упрямой неубедительностью.

«Раскрашенная птица»

Ежи КосинскиПоистине захватывающий роман. Опустошения Второй мировой войны, увиденные глазами темноволосого, возможно, еврейского мальчика, бродящего по сельским деревням Восточной Европы.

«Робокоп» (1987)

Классика боевиков 1980-х. Потрясающе прозорливая и жестокая сатира Пола Верховена осуждает корпоративную жадность и общество контроля. Она может с равным успехом вызвать и смех, и ночные кошмары.

«Темнота» (2017–2020)

С этим превосходным немецким сериалом я провела большую часть лета. Хотя шоу начинается как типичная семейная драма о пропавшем ребенке, вскоре вы попадаете в лабиринт путешествий во времени, ядерного апокалипсиса и социального коллапса. Не слишком привязывайтесь ни к одному из персонажей и не ждите счастливого конца.

«Под мостом» Ребекка Годфри

Душераздирающая книга Годфри может изменить ваше отношение к жанру тру-крайм. В 1997 году девочку-подростка Рину Вирк избивают и топят крутые девчонки, которых она боготворила. Здесь нет ни утешения, ни справедливости — только наследие расизма, бедности и травм.

Впервые текст был опубликован 12 февраля
2020 года на BURO. London

Источник: www.buro247.ru